Воспоминания о Елене Федоровне

Ушла из жизни монахиня Елизавета, известная многим как Елена Федоровна – травница, посвятившая всю свою жизнь служению людям.

Сегодня, в сороковой день ее кончины, хочется вспомнить то немногое, что я о ней знала.

Лет 15 назад, когда я попала к ней на прием впервые, впечатление было ошеломляющее. Впоследствии, при более тесном знакомстве и общении, я не переставала дивиться Елене Федоровне, открывая в ней все новые черты подвижника-христианина, высокого интеллектуала и скромнейшего человека.

Мы привыкли, что болеть – это обычно. Поликлиника, очередь к врачу, консультации у специалистов, анализы, лекарства, обследования, осложнения, процедуры, побочные эффекты…. и все сначала. Замкнутый круг. Похожая картина и у дедов и у внуков. Но вот посоветовали травницу: “Тебе, хотя бы, хуже не будет”. О, это уже достижение, еду.

На самом деле, попасть к Е.Ф. было не совсем просто. Объяснялось это необычностью приема, который она проводила часов с 11 утра и до позднего вечера, а записаться на прием, можно было только в тот же день, по телефону, начиная с 10.00. Те, кто по неопытности пропускали это время и дозванивались ей после 12.00, в этот день к ней не попадали, так как обычно она уже к этому времени разрешала приехать большому числу посетителей и ничего не оставалось как дозваниваться ей на следующий день или еще позже.

Принимала Е.Ф. несколько дней подряд, потом , обычно, уезжала в какую-нибудь более или менее дальнюю поездку по различным монастырям и приходам, к бесчисленным своим знакомым и пациентам – монахам, батюшкам, мирянам, прихожанам, за что и снискала название “монастырской травницы”. С ранней весны и до поздней осени Е.Ф. занималась сбором и заготовкой лекарственных трав.

Прием проходил в ее миниатюрной квартирке в Новопеределкино, куда почти одновременно могли прийти и 8 и 12 человек. Попадая туда впервые, вы оказывались в совершенно ином, ни с чем не сравнимом мире Елены Федоровны. Сначала поражал запах. Непередаваемый , особенный, густой, начинающий проникать в тебя с порога. Аромат летнего луга в знойный день, и сенокоса, и еще неведомых целебных трав, привезенных издалека. Крошечная прихожая и комната, вся заставленная книжными полками по периметру, ящиками с книгами и сушеной травой, целебные растения в горшках на подоконнике и где придется, множество икон в красном углу и еще повсюду, свободно расположенных, стеллаж для припасенной травы, маленькая кушеточка, на которой Елена Федоровна сидела сама, или сажала посетителя, здесь же она раскладывала кучками траву, формируя каждый сбор на большом листе оберточной бумаги. Несколько стульев и, пожалуй, все.

На кухне – стеллажи с коробками трав, наверху в прихожей, в ванной, каждый уголок служил одной цели – сохранить столь необходимую, специально заготовленную лечебную траву. Было непонятно, где Е.Ф. ест и спит. Во всем прослеживалось совершенное пренебрежение к быту. Но жизнь, которая протекала здесь, была наполнена настоящим, истинным смыслом служения ближнему.

Так вот, попадая в квартиру, вы оказывались на приеме, причем одновременном со всеми, находящимися там людьми. Чтоб дождаться очереди, Елена Федоровна усаживала посетителя на стул, наскоро расспросив, давала книгу о вашем заболевании, о причинах его возникновения, о его профилактике и конечно о травах, применяемых в данном случае. Так что время вы не теряли, узнавая много нового и из книг и от нее лично, невольно присутствуя и на приеме других посетителей, с которыми она занималась уже лично.

На каждого человека она тратила около 15 минут. Познакомившись, узнав откуда посетитель и кто ее рекомендовал, Елена Федоровна переходила к заболеванию, стараясь расспросить поподробнее. Если их оказывалось несколько, она говорила: “Лечить будем то, что сильнее болит”. Рассказывала о травах, которые она положит в сбор, как его заварить, как долго пить. Затем шла на кухню, доставала или приносила туда коробки с травами и на листе оберточной бумаги формировала сбор. Сбор состоял из 12 – 15, иногда 20-ти компонентов. Каждой травы она клала горсть. Меркой служила сама рука Елены Федоровны, ее кисть. Секретов не было, каждый мог посмотреть, как она это делает. Уже в комнате, положив лист на кушетку, она называла каждую положенную траву, смешивала все и заворачивала сверток. Дома полагалось содержимое еще измельчить, конечно вручную, и переложить в стеклянную банку или тряпочный мешок, но только не целлофан или пластик. Еще прилагалась инструкция по применению – маленькая бумажка с порядком и способом заваривания сбора. И вы прощались до следующего посещения. Каждого она провожала хотя бы до двери, а то и до лифта.

Пока шел прием, Елена Федоровна беспрестанно отвлекалась на телефонные звонки, на проводы посетителей, их встречу и всяческие объяснения, например, как добраться. Затрудняюсь сказать, сколько могло быть звонков у Елены Федоровны в течение дня. Иногда после того, как она клала трубку раздавался следующий звонок. На междугородние — отвечала сразу (в то время по частоте звонка можно было определить иногородний он, или местный). А когда, стараясь отпустить посетителя, не подходила к телефону, мы, ожидающие очереди, были счастливы.

За консультации по телефону или лично – денег не брала. Говорила, что знание она приобрела даром, даром и отдает. За сбор брала плату, так как собирала сама и ездила за травой по разным местам, иногда очень далеко. Сумма эта всегда была очень небольшая и вполне доступная для нашего в подавляющем большинстве, скромно живущего населения. Монахов она лечила бесплатно. Батюшкам часто сама помогала. Я все время слышала от нее, что она участвует в восстановлении то одного храма, то другого. Одного такого настоятеля мы с мужем знали лично. Именно он, еще будучи дьяконом, нас и познакомил с Еленой Федоровной.

Основным впечатлением после посещения было ощущение некоей полноты, точнее полноценности полученной консультации и помощи в виде травяного сбора. Знания о здоровье и травах, получаемые от Елены Федоровны имели в основе своей глубокую и хорошо изученную православную веру. Вся ее семья окормлялась у архимандрита Кирилла Павлова, духовника Троице-Сергиевой Лавры. От него Елена Федоровна имела благословение на лечение. Поэтому советы касались часто духовной сферы: она всегда советовала больным причащаться и поститься, читать православную литературу, молиться и улучшения здоровья просить у Господа.

Елена Федоровна имела удивительную память. Это в последних фильмах, снятых пару лет назад, она говорит, что знает 1000 трав. Тогда, 16 лет назад, на занятиях в воскресной школе в Переделкино, она рассказывала, как ее экзаменовал академик в связи с ее просьбой отправить в экспедицию, на Алтай или Кавказ . Открывал на любой странице энциклопедию, называл травку и просил дать описание. Тогда она называла цифру 5000 трав и думаю, что это так и было. В нашей средней полосе, в Крыму и на Кавказе в разное время она собирала до 2000 трав. За каждый сезон она тогда собирала и около 500 трав, в квартире единовременно находилось примерно 200. Когда расходовались эти, привозились следующие, поэтому в сборе на одно и тоже заболевание, травы почти никогда не повторялись, а следовательно не возникало привыкание. Я вела эти записи, а спустя время, имела возможность их сравнить и проанализировать.

В медицине Елена Федоровна разбиралась прекрасно. Рассказывая что-то о строении человека, если ее не понимали, могла взять атлас и пояснять все наглядно. Раз в полгода, она ехала в магазин “Медицинская книга” и скупала там то, что выходило за истекшее время, естественно отфильтровывая качественные издания от дешевого ширпотреба.

В конце 90-х Елена Федоровна была уже очень известный человек: о ней писал “Русский дом”, и другие издания, снимали передачи и фильмы.

К этому времени Елена Федоровна уже имела огромную практику и опыт траволечения, за что получила диплом «Народный целитель». Работала в санатории 4-го управления, лечила министров. Лечила и самый простой, малоимущий народ. Когда люди жаловались на тяжкие жизненные обстоятельства, не только не брала денег за сбор, но и сама помогала, чем могла. При этом обладала необыкновенной простотой в обращении, естественностью и скромностью в быту.

Помню, как приехав к нам на дачу в Борисоглеб за травой, она между делом прополола мне грядку с помидорами. Я не могла поверить своим глазам. Это гениальная Елена Федоровна, которую знает, наверное, полстраны берет, и расправляется с моими сорняками. Они с приятельницей обосновались в нашем большом доме, несмотря на то, что он был нежилой, хотя знакомые борисоглебцы предлагали им другие варианты. Особенно Елену Федоровну привлекал просторный чердак, где можно было раскладывать собранную траву. В поле за ромашкой и васильками мы ездили вместе. Елена Федоровна набирала полную наволочку цветков, а мы, городские, хорошо, если по трети. Размещала на заготовку траву сама (ей было тогда около 75 лет), а мы только учились – смотрели, запоминали, дивились ловкости и быстроте движений, складности и стройности речи. Да, она обладала необыкновенной способностью легко и доходчиво объяснять. Убеждать в необходимости самостоятельно иметь знания по медицине и траволечении. Сама знакомила с книгами. Убеждала их изучать, а для этого приобретать.

Мне посчастливилось походить на занятия к Елене Федоровне в Переделкино при храме в течение года. Мы делали записи по траволечению, а потом ехали к ней домой помогать отвечать на письма после публикации в газете ЗОЖ, которые стали приходить ей в невероятном количестве. Духовник благословил ее ответить на все: «Хоть на тысячу». Через год их придет как раз тысяча с небольшим.

На занятиях Елена Федоровна зачитывала нам некоторые из них. Казалось, по описанию и диагнозам, что помочь этим людям невозможно. Да и сама травница читая, плакала. Но милосердие, было, пожалуй, основной ее движущей силой и она объясняла нам, что можно сделать в том или ином случае, чем хотя бы облегчить страдания и участь человека. Она часто могла помочь там, где медицина была бессильна. Инфекции, кожные заболевания, онкологические, аллергии и пр. Гепатит А и Б она лечила 1 месяц, С – за 3 месяца, потом анализы были чистые. Один наш знакомый мальчик был аллергиком с грудного возраста, к трем годам не мог ничего есть, кроме овсянки и то в небольшом количестве. Если он где-то умудрялся найти кусок другой еды, в гостях или случайно оставленный, он начинал задыхаться. Через полгода применения сбора мальчик ходил по своему огороду и спокойно ел клубнику.